Достаточное осточертевшей музе

Считая, если к ста прибавится верста,
Уже достаточно сказать, их больше ста.
Казалось больше ста секунд её минута,
И в часе больше ста их стало почему-то.

Привыкли мысли с расстояния читать,
Когда не вместе, научились не скучать.
При повсеместной лжи и безразличии,
Осточертели эти песнопения о приличии,

Любовь привыкла к музе отдалённой,
Что глубина, когда вокруг бездонно?
Пусть тело разучится чувствовать боль,
Всю хоть в суете суетой не неволь.

Нам сотни суток перешли уже за тысячи,
А сны девичьи — иные, чем мальчишечьи.
К чему расчёты суток и периодов вращения,
Когда есть у неё своя орбита обращения?

Шлифуя грани  бесполезных плоскостей,
От пересчёта сотен перешли до тысяч дней.
Читая мысли, чтобы вместе не скучать,
С годами научились сказочно молчать.

Тебе и ей осточертели эти песнопения,
Расстаться с музою без тени сожаления.
И безразличны траектории вращения
Раз у неё отличная орбита обращения.

PS Бывает, что опытный мужчина повстречает девушку с растрепанными чувствами, но уже при расставании мужчина получает растрёпанные чувства, а девушка приобретает очередной опыт.
Со сторонней музой можно проверить настройку струн своей души, но давать играть на них постоянно — явный перебор к расстройству всего инструмента.

May 16, 2017

«Прохиндиада SI Ионов или партия Шпионов»

Когда картавят, говоря про фрикции, Там нет движения, только фикция. Наконец случилось, нам было объявлено о создании Кошерной партии России КШРФ. Вероятно, что и вегетарианцы создадут свою «Капустно-белокочанную красно-клубничную Россию»? А в противовес им мясоеды организуются единую федеративную «Мясную Россию», тогда закитайцы объединятся в «Рисовую Россию». Затем всё восторженно объединятся в новое единство под лозунгом «Вместе мы — Голубцы России».

Политический фарс или пьеса для домашнего театра

 

Действующие лица:

Шура Балаганов — партийная кличка Краснокомандантэ Ион Положительный

Господин Чипполиванов Владимир Ильич — партийная кличка Дедушка Изверг-Иль, сказочник и специалист по связям с тонкими мирами.

Постоянно зримо и незримо присутствующие на очередных и внеочередных собраниях, как дети:

Сэр Дюков — редактор, оператор, талант в создании образов, чтец.

Товарищ Закитаев — талантище копипастинга, мастер на все руки, убежденный атеист.

ТенЬ Тени — Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-бей — партийная кличка Бендер-Задунайский, а в первом отделе именуют уважительно — Остап Ибрагимович.

Ведьмы, черти, активисты, активистки, наши, не наши, Великие Чужие и ставшие ими.

Сцена первая

Зловеще-темнющая ночь в КапецКаком районе города М. Из темноты раздаются скрежещущие звуки с космической стройки Байкало-Академического тоннеля, производимого по секретным чертежам бассейна «Москва», добытым из его руин, прежним городской главой. Кругом зримо и не зримо мерещатся черти, черпая вёдрами воду из Академического пруда и таская её в котлован тоннеля, весело носятся мелкие бесенята, засаливая илом дренажи, переставляя строительные ограждения, куроча лесенки и качели на детских площадках.

Обычный двор, каких полно в бывших коптевских садах и тимирязевских академических подлесках, превратившихся, нежданно для их обитателей, в одну из великих строек капитализма. Двое мерцают своими фонариками в темноте, возникшей в результате очередной перекопки трубопроводной трассы, посреди этого преддверия в преисподнюю. Первый, что помоложе и повыше, сопровождает своего кобеля, чуть картавя и приФЫпетывая, шугает мелких бесят. Другой, что постарше и пониже, шутя путающий падежи, гласные и ударения, почти по пояс скрылся под капотом своего железного «Патриота».

 

Шура. Здравствуй, дедушка Изверг-Иль, какая напасть приключилась с тобой в этой ночи?

Дед. Да вот, уазик купил недавно, эту патриотическую авто, а она течёт, как блудливая сука, из всех щелей.

Шура. Да я смотрю, что ты порядочный озорник дедушка, почти как великий Ильич! Хочешь, я тебе тут подсоблю, про автомобили, нынче, все знаю, я военно-техническое училище недавно с отличием окончил.

Дед. Ой, спасибо тебе, внучок, не вспомню никак, как тебе звать? Давай, помогай.

Шура. Шура, Балаганов! Я сам прихожу, когда кому-то нужна помощь.

 

Вместе починяют авто…

Сцена вторая

День в КапецКаком районе города М. Из туч пыли раздаются скрежещущие звуки со стройки Байкало-Академического тоннеля. Кругом незримо продолжают мерещиться черти и мелкие бесенята.

 

Шура. Как хорошо, что мы опять повстречались, дедушка! Я вижу, что ты нынешним земным раем тоже не шибко восхищён, айда к нам в партию!

Дед. Это ж какую такую партию?

Шура. Мы же молодое ядро прогрессивных колуммунистов, чуть-чуть откатившихся, как колобок, от партии дедушки Гены Андреевича и его дряхлеющей старушки Капы Эрефовны.

Дед. А что делать нужно?

Шура. Пока ни черта! Я всё сам могу! Только меня шибко черти в башке тревожат по ночам.

Дед. Подсоблю я тебе, Шура, у меня одна бабка знаковая есть. То ли ведьма постаринке, или по-модному — ведунья. Давай-ка я сфоткаю тебя на свою сказочную карточку, покажу её ведьме, а потом тебе все расскажу или позвоню по тому телефону, что я тебе сейчас дам. Береги его, как зеницу ока, на него самые важные сообщения приходить будут.

 

Неспешно фотографируются, обмениваются телефонами и мирно расстаются.

Сцена третья

Тайная квартира ведьмы. На стенах иконы, пучки трав, вязанки чеснока и загадочные рунические записи, на кухне булькает электрический чайник, а на столе лежат колоды карт Таро и протёртые, для пасьянсов, начатая коробка конфет и чипсы из лягушек. Ведьма завидев деда радостно расплылась в улыбке и предвкушении очередной сказки, чуть-что не приплясывает, таща в его в комнату.

 

Ведьма. Позолоти, сказочник, мою ручку и давай уже свой альбом карточный, будем раскладывать магический гербарий на твоего вьюношу.

Дед. Так сразу и позолоти?

Ведьма. Нечиста сила в ипотеку не работает и жадных сильно не любит.

Дед. Знаю, пошутил, я всю денежку, как обычно всю позолоту, уже в тумбочку тебе положил, тариф обычный, сказочный, лимитированный. Вот та оцифиренная карточка, гляди внимательно на все его портреты, ничего не упусти.

Ведьма. Ох ты, какой красавчик, жаль, что картавый.

Дед. Так, ты и цели портрет, как умеешь!

Ведьма. Я пытаюсь устранить причину разрухи, а за последствия самой разрухи я на себя обязательств не беру. Ты погляди, как только черти в его башке не гарцуют! Зри, дед, как от тех плясок вьюноше даже зубы во рту в разные стороны раскорёжило! Скажи ему, что пущай потом к кузнецу бежит, железякой накладной их ему выправить можно без всяких чудес.

А я покамест подумаю чуток, книжек чудесных почитаю, травок подсоберу, может, с чертями и выгорит чего, а то, что он разговаривает манерным Кирпичом, про кофелёк, я не выправлю, признаюсь сразу. Если так — согласные, приезжайте через пару дней, будем чертей гонять.

 

Отпив чаю, прощаются…

 

Темнеет…

 

Светает… Время сместилось вперёд на двое суток, та же квартира, конфеты и чипсы исчезли со стола.

 

Дед. Вот и мы. Привёз, бабуся, я тебе красного партизана, давай гони уже ему чертей на всю ручную позолоту. Да пошустрей, нас великие дела впереди ждут.

 

Шура и Ведьма оценивают друг дружку пристальными взглядами и молча проходят в комнату для магических чудес, скрытых от человеческих глаз и спустя какое-то время, возвращаются обратно.

Ведьма. Всё, забирай его, если кто из чертей вернётся обратно, ты, дед, не затягивай со звонком, пока железка не остыла. А Шура пусть фокус с яйцом, что я ему дала, до конца доведёт, ритуал — такой надобно соблюсти до конца. Всё, ступайте, устала я.

Сцена четвертая

День в КапецКаком районе города М. Из туч пыли раздаются скрежещущие звуки со стройки Байкало-Академического тоннеля…

 

Шура. Спасибо, дедушка! Первую ночь спал без шабаша чертей в голове, один только маленький бесенок забегал, да и то, ненадолго.

Дед. Не переживай за мелкого, сейчас к ведьме перезвоню, пусть устраняет брак в работе.

Дед (звонит по телефону ведьме). Тут у нас один дефект в твоём чудодействе наметился, один мелкий обратно приходил, ненадолго.

Ведьма (по телефону отвечает). Те черти больно лютые оказались, они вечером на кухне у меня такой переворот в отместку затеяли, всю посуду переколотили и шкафчик уронили, а тот шустрый, видно, за вещичками смотался и всей компанией они умыкнули к себе в преисподнюю. Так, что наш молодец почти чист без всякого кипячения, пусть плинтуса на всякий случай просыплет семью щепотками соли и будя с него. А ты, дед, давай подкатывай, шкафчик сваленный на место пристроить и компенсируешь бабушке за все перебитые к счастью вьюноши черепки.

Дед. Лады.

Шура. Ну, что?

Дед. Ты, Шура, ступай домой соль по плинтусам посыпать щепотками, семь мер отмерь. И помолись, как следует.

 

Прощаются.

Сцена пятая

День в КапецКаком районе города М. Из туч пыли раздаются скрежещущие звуки со стройки Байкало-Академического тоннеля…

 

Шура. Отлично, что мы встретились снова, я полностью освободился от былой чертовщины и за вашу доброту, я у дедушки Гены попросил награду вам, медаль от самой Капы Эрефовны за то, что вы расчудесный Ильич, почти как тот, что вечно живой в наших мыслях.

Дед. За медальку большое спасибо.

Шура. А завтра мы все дружно встаём на защиту Ливийской народной Джамахирии, от рук наглых натовцев, вы — с нами? Будет вся городская парторганизация, мы уговорим их, чтобы и вас причислили к борцам с капитализмом без очереди.

Дед. Конечно, приду.

 

Прощаются.

Сцена шестая

Митинг у начала Олимпийского проспекта, рамки, полиция, толпа с флагами и транспарантами. Наши и не наши, активисты и активистки смело орудуют транспарантами, раздают первый номер нашей газеты и агитки не наших.

В стороне Тень Великого, рядом с нею сам великий Егор Кузьмич Лигачёв.

 

Лигачёв. Хорошо, что пришли! Молодцы! Недоброжелатели говорят, что мы вымирающие динозавры! Мамонты? А вы не задумывались над тем, что после эпохи динозавров начинается эпоха крыс? Чтобы не было беды, смелей, ребята, не дайте крысам захватить весь мир! И держитесь нашей партии и своей отважной ячейки.

Сцена седьмая

Заседание партячейки в Институте агромеханики.

 

Шура. Мы, молодая группа активистов, решили немного отколоться от деда Гены, не понимают они ничего в подборе молодых кадров.

Наши. Мы — такие.

Шура. Я придумал великую агротехнологию в подборе новых кадров, так сказать технологию ВеДра. Мы находим всё, что полощется в проруби в всплывшем положении и черпаем ведром, далее все разделяем на фракции по методике инженера-агротехника Гладышева.

Наши. Мы пойдём единым ВеДром?

Шура. Не перебивайте меня! Мы черпаем! Затем тем, что пожирнее, умасливаем будущих друзей, а остальное разбавляем и поносим субстанцией всех врагов. Нам повезло, что список посольств друзей и врагов предоставлен безвозмездно нашим соратником и вдохновителем из первого отдела, товарищем О. Бендером. Мы начинаем действовать! Мы — дети шпионов, наш символический металл — Ртуть! Мы тверды и блестим, как сталь, когда холодно, и текучи как масло, можем липнуть ко всему хорошему по краям проруби… Но, именно, свойства ртути без всяких особых хитростей помогают измерить градус температуры общества ректальным и оральным путями для дальнейшего анализинга! Все согласны с этим утверждением?

Наши. Да, мы научимся ходить нога в ногу, как ходишь ты.

Шура. Сэр Дюков и господин Чипполиванов, предупреждаю вас, прекратите уже дразнить товарища Закитаева, прямо как дети какие-то.

 

Прощаются.

Сцена восьмая

Внеочередное заседание партячейки в Институте агромеханики.

Сэр Дюков и господин Чипполиванов продолжают дразнить товарища Закитаева.

 

Шура. Тихо уже! Мы полгода болтались зря, нам ничего и никого не налипло, а Остап Ибрагимович сказал, что необходима полная смена концепции и идеологии.

С сегодняшнего дня мы сместимся с красного и белого чуть в центр. Мы не смогли по техническим причинам дорасти до партии Шпионов, и, исходя из этого, мы организуем движение Голубых Пионов. Наша наиглавнейшая цель остаётся прежняя — бороться за всё хорошее во всем мире и против всего плохого, и чтобы больше никакого красного без меня. К чертям свергнем новый мировой порядок, а к тем РайСоветам нам уже не надо, мы создадим лучше — всеземной АДэ России. Мне удалось совершить величайшее политическое открытие, что Барак Обмана — голубь, совсем не мира, а его дружба, в которую мы верили, оказалась полнейшим ГМО. Теперь, мы можем от имени всех стран второго мира, открыто заявить странам третьего мира, что то ГМО и есть наиглавнейшее ЧМО, если они того до сей поры не знают. Для этого мы разошлём по всему миру приветственные телеграммы всем ответственным лицам и кто с нами согласится и ответит, автоматически причислим к нашему движению.

Наши. Мы — сможем, у нас валяется уже такой текст пару лет!

Шура. Мы стремительны в своём движении подобно самому Меркурию, потому, что из всех живых ближе к Солнцу. Оно только взойдёт, а мы уже тут давно перед ясными очами стояли, за спину оббежим, пот с лица сотрём в тени, чмокнем, куда дотянемся. Потом обратно потеть на глазах с транспарантами про копчёное ЧМО и что каждому прогрессивному народу для усиления мира нужно срочно дать по четыре сотни спасительных ракет, чтобы Копчёный сдал в кассу премию мира обратно, всю до-копеечки. А Солнце даже рта раскрыть не успело, чтобы узнать, что это мы тут делаем, такой я быстрый нужник, в отличии от вас всех тугодумов. А ещё в полете, я успеваю рассказать всем дедушкам и бабушкам округи какой я хороший.

Товарищ Ильич, для отправки телеграмм нам могут потребоваться дополнительные средства, которые мы получим от реализации пластиковых окон, что дадут вашей бабушке для борьбы с шумом от строительства этого чёртового Байкало-Академического тоннеля! У вашей бабушки они ведь уже имеются, новых не надо?

Дед. Да.

Шура. Отлично, и не забываете налипать везде, а то, только я один, за вас всех и налипаю. А вы, сэр Дюков и господин Чипполиванов, прекратите уже дразнить товарища Закитаева, прямо как дети какие-то.

Сцена девятая

Внеочередное заседание партячейки на втором этаже автомойки.

 

Шура. Мои телодвижения не остались незамеченными, сорок государств согласились, что Барак полное ЧМО и затевает с ними войну. Мы их автоматически зачислили в члены движения голубых Пионов, так что в организации народной дипломатии у нас полный ажур, только проблема с отделениями АДэ в городах России и в самом городе М.

Какие есть предложения по увеличению количества членов нашего АДэ?

Наши. У нас проблемы с налипанием, нас все отшивают.

Шура. Снова везде хожу и прилипаю один я? Вы как тот старик Паниковский, которого я исключил из редакторов и основателей нашей газеты о содружности всех народов! К нему, как к вам, ничего не липло. Всё, начинаем работать, денег у нас мало, поэтому питаться будем на приёмах в посольствах наших друзей.

Сэр Дюков и господин Чипполиванов, прекратите дразнить товарища Закитаева, прямо как дети какие-то.

Сэр Дюков и господин Чипполиванов. Мы — тихо.

Шура. Мы вступим во все прогрессивные организации России, союзы офицеров, казаков, народных дружинников, автоциклистов, веломотопедалистов и будем отважно колесить с ними во вторых рядах, а если повезёт, то и в третьих, расширяя влияние нашего АДэ.

Сэр Дюков и господин Чипполиванов, специально для вас повторяю, прекратите дразнить товарища Закитаева, прямо как дети какие-то.

Сэр Дюков и господин Чипполиванов. Мы — тихо.

Шура. И вот еще, мы принимаем ответственное решение, что всем АДом будем ездить на уазиках с эмблемой нашего Пиона, как ездит на своём броневике наш Ильич.

У меня — всё, расходимся тихо, за нашей конспиративной точкой, может быть объявлена слежка и помните, что наша основная задача помочь всем стонущим, обездоленным и главное детям, не забывайте публиковать на ста наших сайтах фотографии со мной и расставлять под ними лайки, а то кроме нас с вами никто их не читает ни черта.

Сцена десятая

Внеочередное заседание партячейки на втором этаже закрытого Института химии сжижения и усушки. Господин Чипполиванов отнимает дымящую папироску у сэра Дюкова и поливает её из чайника.

Дед. Хватит уже вам курить.

Шура. Господин Чипполиванов, прекратите уже дразнить сэра Дюкова, прямо как дети какие-то.

Дед. Мы — тихо.

Шура. Я собрал всех вас объявить вам, что мы теперь можем собираться не таясь, я получил сверху тарелочку с голубой каёмочкой, и ноне товарищи и господа бывшие Пионеры, так и не разобравшиеся во всех тонкостях и хитросплетениях моей внешней, и внутренней политики, могут запросто уматывать из нашей АДовой общаги.

Дед. Что тут непонятного, понятно.

Шура. А мы уже можем спокойно пить виски и колу, попыхивая трубкой с ароматной смесью трав, не озираясь на недоброжелателей, вешать портреты кого вздумается, приглашать и вручать медали белым за то, что они в чёрном, черным за то, что они в белом, красным — за красность, зёленым — за зелёность. Будем дарить друзьям игрушечные бомбы вместо спасительных ракет, мы можем забыть о том, что связывало голубых Пионов с коммунистами. К чертям Капу Эрефовну, если мы уже стали великими сторонниками сказочного скоммуниздинга, со всеми вытекающими для меня преимуществами и печеньками для вас. Остап Ибрагимович присвоил мне очередное звание Положительного Иона за умение приблизится и быть замеченным на отрицательной чужой беде. Я завершил магистратуру, прошёл все тайны посвящения в правоверный иудейский орден православного толка и отныне только я имею право называться его святейшеством и кандидатом в Запутаты. Скоро, вместо надоевшей путатской милоновщины и мизулинщины, засияет чистая звезда фракции положительной ионовщины.

Ваши жалкие голоса мне не интересны, у меня теперь другие земные масштабы. Все несогласные с программой положительной ионовщины могут сдать ключи от АДской общаги и покинуть моё общество в составе пяти колонн незамедлительно.

А вам, сэр Дюков и господин Чипполиванов, устал уже повторять, прекратите дразнить товарища Закитаева, прямо как дети какие-то.

Сцена одиннадцатая

Зловеще-темнющая ночь в КапецКаком районе города М. Из темноты раздаются скрежещущие звуки со стройки Байкало-Академического тоннеля. Двое с фонариками, один высматривает сбежавшего своего кобеля, второй по пояс скрылся под капотом своего «Патриота».

Неожиданно в кармане Шуры Балаганова завибрировал телефон, оставленный господином Чипполивановым, бывшим соратником по АДэ. Краснокомандантэ Ион Положительный нехотя потянулся прочесть текст новой СМС-ки: «…Уважаемый пользователь услуги „Земной рай“ срок сказочного контракта подписанного господином Чипполивановым В. И. истекает сегодня в полночь, для продления настоящего контракта, подателю первичного заявления необходимо срочно прибыть с паспортом в центральный офис компании ЯиНЕЯ „Ворожея“ или обратиться к её старшему менеджеру Елене Премудрой…»

Шура испуганно оглянулся и заметил в углу двора знакомый уазик, освещённый лучом фонарика, и его сердце радостно забилось, всё, как в прошлый раз: «Может, это дедушка Изверг-Иль?»

Шура Балаганов ускорил шаг и уже почти бегом добежал до лучика света.

 

Шура (заискивающе). Здравствуй, дедушка Изверг-Иль, какая напасть приключилась с тобой в этой ночи?

Дед. Да вот, подтянул тут сам один хомутик и вспоминаю, как Егор Кузьмич Лигачёв рассказывал нам историю про мамонтов и крыс. Хотя ты и великий хомячок, натренировавший щеки играя на чужой дуде про чужую беду, а до крысы ещё не дорос. Черти по ночам ещё не мерещатся?..

 

Вместо эпилога: День тишины на яхте «Победа»

Закрытый порт в городе А на южном побережье Северного Ледовитого океана.
У укромного причала сверкает всеми гранями,  плоскостями и огромными иллюминаторами океанская яхта «Победа» с принципиально новым ядерным двигателем. Она возглавит яхт-регату  на кубок Национального географического общества, журнала «Банки России» и приз администрации президента по Северному морскому пути.

Адам Казимирович хозяйским глазом оценивает колонну новых «Кортеж-Гну», доставивших к месту старта организаторов, участников и наблюдателей  и думает, что нужно предупредить Остапа Ибрагимовича о прибывших из Черноморска высоких гостях.

Адам.  Они уже здесь, Остап Ибрагимович! Все машины на месте.

Остап.  Спасибо, Адам! И найди Пургина Пургеныча с Балагановым, пусть срочно идут ко мне в каюту.

Адам. Хорошо, я — быстро, только один хомутик подтяну, опять что-то тосол из бачка подтекает, сволочь.

Остап Ибрагимович продолжает деловито оглядывать каюту главного, по привычке проверяя на прочность обивку и ножки стульев. За стенкой каюты раздалось чьё-то гнусавое пение: «Шапито, в шапите, шапитом…».

Остап. Мутко! Это ты тут французский с Бузовой учишь?

Голос за дверью. Боже, царя храни…

Остап. А, это — ты, Воробьянинов? Снова мне голову морочить явился! Мало того, что не попадаешь в ноты, но и снова взял чужой текст.

Воробьянинов (Робко входит и указывая на бумагу). Здесь карандашом помечено, — Петь Кисе, Остап Ибрагимович.

Остап. У нас давно уже завелась новая Киса и это её слова, а вы бы занялись уже слоновником, цирковые и зрители жалуются на вонь, нечем дышать стало и собаки вокруг озверели, вы их совсем не кормите? Смотрите мне, заменю вас на Красного Шапочку, по просьбам заслуженных артистов цирка.

Воробьянинов. Откуда известно? Врут, поди, собаки про собак.

Остап. Я дебаты к выборам в «Цирк — 2» просматривал, не врут. Говорят, что воняет, как на свалке, или жжете там что? За навоз пластик курите или отходы какие токсичные с запада? Наши артисты изо всех сил любовь по формуле ищут, а по вашей вине одна боль головная у них и выходит форменная никчемная буза.
Вот, взгляните, предводитель и не говорите, что телевизор не смотрите! — и Остап включает плазменный проектор.

На экране знакомые лица жарко спорят о том, кто из них более достоин занять кресло нового директора старого цирка. Конферансье заливается соловьем, осветители жмут на кнопки пультов, пытаясь наладить яркость света Тени Добрадора.

Часть служащих цирка и актеров арены эмоционально жалуется на спертость воздуха, на отсутствие желания любить, плодиться и размножаться, на редкие гастроли, при этом умалчивая, что они сами же не докладывают тиграм мяса.
Очевидно, что их мысли о мясе с зеленью и помешали окончательному принятию программы клоунов и жонглёров об исключении группы дрессировщиков тигров и львов из гастрольных программ на острова Большой, Малой Нужды и Туманной Любви.

Паниковский. Молокососки! Поливать Верьвольфича? Мясо у меня — на глазок? У меня всё точно. Паниковский вас купит, продаст и снова купит. Верите? Не верите!
А Паниковский покрошит в капусту, покрошит мясо и будут вам ленивые голубцы, и борщ в одной миске. Вы — поливать Паниковского? Никто не может поливать Паниковского, кроме него самого! Вы не знаете, кем Паниковский был до вашего цирка! Молчать! Верьвольфич был юристом и сыном юриста. Молокососка. Вам ещё сосать и сосать, а Верьвольфычу каждая собака верит. Не говоря уже о львах и тиграх, им у меня всегда лучшее мясо!

Фима Собак. А если без мяса? На овсянку? У меня с гастролей овса припасено! И голуби есть дрессированные, не чета вам, Вольфрамыч!
Паниковский. Не дождётесь. Пустое лить грязь на Верьвольфовича, Вольфрам в огне не горит, в воде не ржавеет и в дерьме собачьем не утонет. А тебя Му-му пена на губах белая, как у одинокого парусника. Не любит тебя, соплячка, русский народ, как меня — железно.

— Ой, го-го! — неожиданно заржала кобылой в центре арены и попыталась взбрыкнуть, вскочить на дыбы.  Но клоуны тут же одернули её за вожжи, а дрессированные пернатые нагадили на шоры и лошадка, театрально всплакнув, унесла копыта за кулисы.

Паниковский. Критические дни? А я говорил, чтобы не совалась в цирк со своими гормональными всплесками, ботаничка истеричная, ещё очки надела! Паниковский всех вас купит, продаст и заложит.

Тихо, в стороне рядом с оркестровыми, тосковал фокусник в красной феске. Он уже на своем опыте испытал, что тамошних голубиных ястребов не удивить фокусами с местными голубями. Не такие они уж и породистые, и перья тусклые на одном овсе, и окрас не такой яркий, — Ах-алай, мах-алай. А может пропустить эти  гастроли? Достали уже цирковые со своим кордебалетом, поволочиться толком не за кем, пьют или ржут, как лошади. Может от  спертости воздуха или от вони из слоновника? Совсем дышать нечем стало…

Остап. Воробьнинов, вам всё ясно? Как художник художнику, кончайте свои художества и корчить из себя гофмаршала. Ступайте и чтобы ко дню тишины всё затихло и благоухало до самых окраин, или господин Бубникин будет вместо вас садики разводить и мостить дорожки.

Воробьнинов стремительно выбегает из каюты, бормоча себе под нос, — Боже, меня храни…

Остап. Швпито, шапита, шапите…Тьфу. Снова слова не те. Цирк — одним словом. И это вся труппа такая, без меня только пургу гнать,- вздохнул, ощипывая, в расписанных турецкой вязью цветочных горшках, клубничные усы новой поросли.
— И что с ними делать этой весной? Сажать — рано и холодно, сушить — поздно, мочить — нет смысла… — гадал он на обрывках усов, как на лепестках ромашки.
— А может в зоопарк или на бойню? Один черт — всё после самому разгребать. Цирк — никогда не заканчивается, цирк начинается.

— Швпито, шапита, шапите…- в каюту входят Балаганов и Пургин Пургеныч. (дружно в один голос). Адам сказал, что мы нужны, Остап Ибрагимович.

Остап. Опять с этой дурацкой песней Бузовой на стихи Мутко? Тьфу на вас. Снова слова не те и музыка чужая из «Боже, царя храни». Цирк — одним словом. Балаганов! Там уже твои активисты придумали название новому оружию? Пургеныч, что у нас со светом для Тени?

Шура. Так точно, придумали и проголосвали. Печкин, в смысле — почтальон.

Пургеныч. Свет ярок, как никогда. Спутники, даже, перестали отбрасывать тень, рыбка клюнет.

Остап. Хватит, Пургеныч, пургу про рыбку, не для того собрались, Тень Добрадора осветит собой каюту с минуты на минуту. Связь работает?

Тень (входя в каюту). Здравствуйте, товарищи офицеры, вольно.

Все дружным хором. Здравия желаем, товарищ.

Тень. Я в курсе всего. К регате всё готово? Движок проверили, заправили, хомуты подтянули? Самому грести не придётся? Что у нас со связью?

Остап. Всё проверили. Я мог бы дойти на нем до Рио, города моей мечты… Связь налаживаем, осталось пару спутников на орбиту вывести. Через десять минут стартуют с Восточного, только контакты проверят и программу.

Тень.  И вы без меня ничего не можете. Пургин Пургеныч, дай сюда хоть свою трубку.

Пургеныч, замявшись достает из кармана розовый телефон, в стразах и золотых орлах, протягивает Тени.

Тень. Джопс?

Пургеныч. Жена подарила, у нас с ней одинаковые.

Тень. Главное их не путать. Набери — Белый дом.

Пургеныч. Какой?

Тень. Пурги не гони. Наш, конечно, давай на громкой.

Пуреныч прозносит, — Белый дом!

Из динамика льётся мелодия «Хезболла молодой, сакля вечно тесна…» и сонный голос вопрошает, — Кто там? Вавка, ты? У нас же ночь, Вава, а про домогательства твоего режиссера я уже и так знаю…

Тень. Димон, не прикалывайся, ты и так всегда спишь.

Голос из трубки. Никакой я вам не Димон! Я — Дональд.

Тень. Дак?

Голос из трубки (раздраженно). Трамп, вашу мать, фак.

Тень. Трамп? Трам-пампушечки и пушечки! Это — я, Вовка, а не ваша Вавка. Дело есть, мы тут с пацанами холопам твоим кафирным посылку почтой отправили. Дошла?

Голос из трубки.  Какой-такой — посылка, мы не просили нам посылать.

Тень. Труба вам зрительная, подзорная.

Голос из трубки. Позорная труба?

Тень. Короче, как труба вам придёт — узрите.

Голос из трубки. Когда придёт нам труба?

Тень. Печкин уже вышел, только вы у него велосипед забрали и теперь он — злой. Уходя с посылкой прихватил калиброванный кинжал и всё бормотал про Кергуду. Короче — очень злой, злей чем Чем-ныр. Встречайте. Вам будет Шах и с приветом королеве. А мне больше некогда тебя развлекать, у меня — регата. заодно и Аляску проверю. Пока.

Из трубки. Грохот и короткие гудки.

Тень. Похоже Печкин с трубой дошёл. Объясняет устройство. А вы, кончайте уже пургу гнать. Пургин! Тебе дружеский совет, смени трубку и предупреди жен своих, чтобы они аккуратней с подарками и сюрпризами. Остап, а что за передача такая веселая?

Остап. Цирк — два, день тишины.

Тень. Отлично. Давайте, пока связь налаживают, посидим в тишине, перед дорогой.

Занавес. Конец?

P. S. О значении буков и порядке их расстановки в создании образов. ЧМО — Чувак, Мыслью Обделённый. ГМО — Гуано, Мыслью Образованное. ЦИрК — центральная избирательно-разбирательная комиссия Так что суть не в образовании буквиц в словесную шелуху, а как верно распорядиться своей мыслью.

 

Древний магический ритуал в клубе Записки деревенского модника

Древний магический обряд целомудренного осеменения Матушки-земли  01.04.2018 на ежегодной вечеринке по случаю дня рождения литературного клуба «Записки деревенского модника» и вхождения его ведущего Владимира Иванова членом в Интернациональный союз писателей и журналистов.

В программе праздничная прогулка, песни, пляски, хороводы с Миром, конкурсы на лучшее знание раннего и позднего творчества дедушки ИзвергИля скоростной очистке от снега поймы реки Нудоль ядреными электролопатами,  заблуждение в прорубь, ныряние в снег, метание снежков и икры, сеанс магической трансмутации обычной воды в огненную с дегустацией,  дефиле в меховых купальниках  под горячие и горячительные напитки, книжный аукцион, ритуальные практики от мастера создания Тени Добрадора:
— коррекция финансовых нерегулярностей и раздражений от них;
— доагностика кармы;.
— мантрический лассаж;
— разглаживание диетических шероховатостей;.
— закапывание третьего глаза;
— управление сновидениями, вскрытие пробаблем;
— персональное раскрытие формулы сейЧАСТЫЕсть;
— исправление искривлений внутреннего мира;
— угрызание совести.

 

 

Люли моей люле

Баю-баюшки бабаю,
Он люлей ищет по краю,
Люли-баюши баю,
Не ложись сам на краю.Ночь, а ноги ищут пол,
Половица скрип, — Пошел?
Шаги предательские меря,
Снова скрип, — Еще не время!Не подав стакан воды,
Всем за честность и труды?
— Кто вы? – удивляюсь я.
— Мы тут — все! Твоя семья.

Пес всхрапнул, вильнув хвостом,
— Зря решил встревожить дом!
Уйти гулять? Не стоит без меня,
Лучше вместе и дождавшись дня!

Желая в январе найти жару июля?
В крепком сне за люли с люлей.
Дальше всхлипнули внучата,
— Не уноси ум из палаты!

По дому ночью топал дед,
Даже во мраке, не включая свет,
— К молодице? Старенький? —
Только ухмылялись валенки.

Не ходить ему в люлях по краю,
Пуд за пудом соли просыпая,
Только зря скрипите половицы,
Бабаю молодица только снится!

Баю-баюшки бабаю,
Он люлей ищет по краю,
Люли-баюши баю,
Не ложись сам на краю.

Иметь или не иметь

Музы оргазм ментальный гениален,
Вдали от дома дедушка брутален,
Хотя в истерику порой впадает
Ну, курит муза, бес и с ней бывает.

Ведь мы живем в цивилизации,
А отношениям вредит оптимизация,
Преодолев любовь со страхами,
Мозги себе изящно перетрахаем.

По сексуальному умению подруга,
И пара месяцев прошло, а всё удобней,
Обоим находиться друг без друга,
Всё ж, неимение нас делает свободней?
ps ВомкАДье.
Яснозрение исчезло. Любви воочию не вижу.
Скупая слеза отчаяния скатилась на колено и как обычно, нарисовала на штанине незатейливый узор в виде разбитого сердечка драцены.

Страсти по Жванецкому

Они маячат с взрослым делом на дороге,
Торг телом, где прилавок — сиськи,
а витрина — губы…
— Я трепетать умею и люблю,
За трёшку раком, стоя по рублю,
Могла бы девицей — по пять,
Да только жабе, как ей стать?
Работа — размять булки и раздвинуть ноги,
Отзываются, как утки,
мужики им вовсе грубы,
— Вы, все словно — проститутки.
Я удивлять умею и люблю,
За трёшку раком, жабой по рублю,
Случалось, что вчера — по пять,
Завтра никто не будет вспоминать.

PS Затрахаться, ещё не значит устать от работы.
Когда, изо дня в день, едешь на работу одним и тем же маршрутом, невольно в мозгу откладываются события с обочины дороги и подробности жизни её обитателей.
И вот обратил внимание не то, что каждый день навстречу по обочине бредет очень пожилая женщина в весьма легкомысленной шляпке, и подумалось, что одно не подходит к другому. А в другой раз я увидел ту же старушку в стайке девиц легкого поведения, предлагающих проезжим любопытным дешевые сексуальные утехи. И в третий, и в четвертый…
И когда мне снова по дороге встречалась та же самая дама, в своей легкомысленной шляпке, уже не возникало никаких вопросов о несовместимости головы и головного убора на ней.
Непонятно стало только другое, что как можно, имея такой жизненный опыт в знакомстве с различной хренью, пытаться найти счастье на обочине дороги, высасывая на пропитание из другой хрени? И плетется она по обочине жизни, пока еще может ходить а что-то менять, не имея на другое ни сил, не желаний, ни удачи. Да и уже ей поздно выходить из беЗчисленного числа всех узнаваемых публичных особей.
А мимо старой проститутки по карте дороги стремительно пролетали Семерки, Трешки, Тазы, Камазы и всякие другие Германы, узбеки, японцы, корейцы и китайцы…

Немые боги и глухие люди, или о чем плачут дети


— Услышь нас, дай сил и любви преодолеть боли от жестокости этого рационального мира, — молят бога люди.
— АзЪ есть, хочу много сказать, как сильно всех люблю, — хотят молвить в ответ боги, рождаясь в человеческий мир по зову людей. Но нечеловеческая боль от перемены временного и пространственного континуума, мешает им говорить так же быстро, как мы привыкли в своей суете мыслей и желаний.
— Ааа…есть…хочу…много, — именно такой кажется людям речь неокрепшего божества, сопровождаемая слезами от болевого шока перерождения, практически истерическим криком.
— Хочешь есть? Много? Ешь сейчас-же и слушай внимательно, чего я хочу… А будешь хорошо кушать, станешь таким же большим, как мы и глухим к чужой боли, — сердито ворчат в ответ большие люди.
— Не хочу!
И только любящие сердца учатся любить ушами, — Мы тоже любим тебя и сделаем наш жестокий мир лучше, как ты того хочешь…Посмотри только на этот мир вместе с нами, — и поднимают маленькое божество чуть-чуть выше, на ручки.
— Не плачь, а чего хочешь?

PS Замечательный ученик всегда замечает чуть больше, вольно или невольно.

День не с той ноги

День начался не той ноги ,
Друзья молчат, -Есть тайные враги?
Или о солнца луч споткнулась,
Когда оно от счастья улыбнулось?

NON/FICTIO№ ЗА ДРУГОЙ ЧЕРТОЙ 451 ГРАДУСА

Международная ярмарка интеллектуальной литературы non/fictio№,

29 ноября — 3 декабря 2017 года в Центральном Доме художника на Крымском Валу — за другой чертой 451 градуса

non/fiction – лучшее из художественной, научной и  научно-популярной литературы.

  Мы незаметно для себя оказываемся в обществе, вышедшем за градусы кипения, пережившем дистанцию в сто и один километр, достигшем того градуса, когда острые мысли, слова, буквы начинают оскорблять тупые головы и чувства. И вот с одной стороны звучат призывы жечь книги и неправильные глаголы, а с другой под мрачные выводы прокуроров поджигают буквы и тех, кто ими владеет.
В такие лета выставки-ярмарки интеллектуальной литераторы в московском ЦДХ напоминают великолепное сборище сектантов, колдунов и магов слов, бумаги и типографских красок, одним словом шабаш книголюбов – НонФикшн№ .

Из Обращения организаторов non/fictio№ к гостям и участникам ярмарки!

«Уважаемые коллеги!
Напоминаем вам, что ярмарка non/fictio№ — это ведущее литературное событие года, популярная и успешно развивающаяся площадка для презентации новых книг, литературных дискуссий, встреч с авторами, пропаганды чтения и популяризации книги. Убедительно просим всех участников и гостей воздержаться от любых заявлений и деклараций, которые, в связи с обострением общественно-политической обстановки в мире, могут вызвать негативную общественную оценку..»

А в остальном non/fictio№ ярмарка , проходящая при содействии департамента культуры города Москвы и Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям — пятидневная программа мероприятий, семинаров, презентаций, мастер-классов и встреч с авторами качественной литературы, которые невозможно пропустить в желаниях и побывать на всех – одновременно физически. При всей масштабности проекта, сохраняется редкая возможность встретится глаза в глаза издателям. писателям и читателям, и просто поговорить за чашкой кофе о своём и насущном.

«… наши издательские технологии позволяют автоматизировать и упростить автору процесс издания книги и регулировать тиражи с точностью до одного экземпляра…» — Оксана Сизова, издательство «Ridero».

«…благодаря современным технологиям путь от автора к читателю стал короче и легче, и остаётся только отыскать своего читателя. Сегодня мне это удалось…» — Владимир Иванов, местный поэт- ассенизатор.

«…Я люблю читать и умею это делать хорошо…» — Татьяна Виноградова, актриса театра и кино, опытный специалист по порочным и непорочным музам и «чужим» женщинам.

Остаётся следить за программой и довериться воле случая, чтобы узнать секрет своей формулы «СейЧАСТЫЕсть» среди толпы из всех этих умников.
non/fiction – 20 стран­участниц: Бельгия, Великобритания, Венгрия, Германия, Греция, Дания, Израиль, Индия, Исландия, Испания, Италия, Канада, Латвия, Литва, Норвегия, Польша, Португалия,  Россия, Украина, Финляндия, Франция, Чехия, Швеция, Шри-Ланка, Эстония, Япония.

non/fiction – более 300 крупных издательств, книготорговых компаний и малых издательств.